Ребе многократно повторял, что души усопших продолжают участвовать в жизни оставшихся на земле.

В одном из писем он сообщал о важности этой миссии – что, глядя с небес на землю, погибшие отцы и мужья будут рады узнать, что их жены и дети окружены заботой. Главное для павшего солдата, писал Ребе, быть уверенным, что его дети вырастут достойными людьми1.

Однако интерес к жизни оставшихся на земле касается не только духовных и религиозных вопросов, но также радостей и трудностей повседневной жизни.

«Душа сохраняет все свои способности и, как сказано в наших святых книгах, реагирует на поступки и чувства своих родственников, разделяя их радости и горести… Она молится и заступается за родных и близких, оставшихся на земле»2, – писал Ребе.

Эту же мысль Ребе высказал и в другом письме, адресованном женщине, потерявшей одного из своих сыновей, – Ребе сообщили, что брат покойного от горя стал угрюмым затворником:

Поскольку состояние вашего сына является следствием того, что произошло с его братом, постарайтесь мягко объяснить ему, что, согласно нашей религии, душа бессмертна и сохраняет связь с семьей, а потому его скорбь и затворничество совсем не радуют его любимого брата3.

Из истории, приведенной далее, мы видим, что рабби Шнеерсон призывал людей учитывать интересы и желания тех, кто покинул этот мир.

Когда рабби Моше Феллеру, главному посланнику Хабада в Миннесоте, было двадцать четыре года, его мать скончалась. Через несколько лет Ребе попросил рабби Давида Раскина познакомить отца рабби Феллера с вдовой по фамилии Гросс. Они встретились и решили пожениться. Незадолго до свадьбы Ребе неожиданно послал Моше Феллеру записку. Понимая, что молодому человеку может быть неприятно, что другая женщина станет женой его отца, рабби Шнеерсон написал: «Знай, что, женившись снова, твой отец порадует твою мать, благословенной памяти, поскольку у него снова появится спутница жизни, которая станет о нем заботиться, а это именно то, чего она хочет»4.

В записке молодому рабби Феллеру Ребе затронул тему, нередко болезненную для детей, потерявших одного из родителей, – когда другой решает снова вступить в брак. «Не причинит ли это боль душе умершего родителя? Может быть, мама (папа) расстроится или даже станет ревновать, если бывший супруг (супруга) найдет себе новую пару?»

Из записки, которую рабби Шнеерсон написал Феллеру, следует, что в тот момент, когда душа покидает тело и физический мир, она освобождается от всех человеческих слабостей, влиявших на ее восприятие и чувства во время нахождения на земле. И поскольку над душой больше не властны пустые и эгоистические страхи, связанные с условиями земной жизни, она чувствует радость, видя, что у родных людей все хорошо.

Каждый Суккот рабби Берл Раскин и его жена Эстер приглашают любавичских хасидов Краун-Хайтс (Бруклин) в свою сукку, чтобы принять участие в кидуше5, сопровождаемом обильным угощением, и праздничных посиделках. Однако в год, когда умер отец Эстер рабби Янкель Липскер, женщине показалось неуместным устраивать столь шумное и веселое празднество. Когда Ребе узнал, что в этом году кидуша у Раскиных не будет, он сказал: «Наоборот! Реб Янкель, который пребывает сейчас в раю, придет к вам сукку, как он это делал, пока был жив, – и что же, там не будет никого, кто скажет лехаим?6 Поэтому сейчас нужно не просто сделать кидуш – нужно провести его масштабнее, чем в прежние годы!»7

Самому Ребе также довелось следовать этому принципу – когда умерла его любимая жена Хая-Мушка.

Доктор Роберт Фельдман, лечащий врач Хаи-Мушки, подружился со своей пациенткой и часто бывал у нее в гостях. Незадолго до кончины ребецн дочь доктора Фельдмана Сара обручилась со своим будущим мужем Леви Шем-Товом. Хаю-Мушку, давшую девушке несколько материнских советов, пока та встречалась со своим суженым, очень обрадовала эта новость. Будущие супруги собирались вместе посетить Хаю-Мушку, однако ребецн скончалась прежде, чем этот визит состоялся.

По окончании семидневного траура по своей супруге Ребе послал за доктором Фельдманом. «Скажите, когда будут праздновать помолвку?» – спросил он.

Вопрос оказался непростым. Первоначальная дата приходилась на период тридцатидневного траура по Хае-Мушке. Однако перенести празднество на более позднюю дату оказалось непросто.

Прежде чем доктор Фельдман успел ответить, рабби Шнеерсон произнес: «Помолвка должна состояться в тот самый день, на который была назначена! А праздник проведите с большим размахом, нежели планировалось ранее!»

Изначально Фельдман предполагал провести скромный прием в своем доме. Однако Ребе настаивал, чтобы помолвку отпраздновали в зале торжеств, с живой музыкой, красивой посудой, «а самое главное – чтобы было много радости». Затем Ребе с огромным чувством и теплом произнес: «Это необходимо сделать, поскольку моя жена хотела, чтобы все происходило именно так… Она очень обрадуется»8.

Согласно учению Ребе, печальные обстоятельства – не повод отменять или откладывать торжество. Напротив, следует приложить усилия, чтобы оно прошло как можно веселее и радостнее, поскольку так хотят те, кого уже нет с нами.